Итак, мне предстоит операция — эндопротезирование коленного сустава. Признаться, настроение не самое радужное. Но что делать! Накануне, принимая душ, с пристрастием осмотрела себя на предмет царапин. Сказали: чтоб не было, а то опасность инфекции. Вроде, нет. Утром поджилки отчетливо трясутся, но я держу хвост пистолетом и пытаюсь напевать дребезжащим от страха голосом. Есть-пить нельзя. Таблеток, слава Богу, крайне необходимых нет.
Прихватив белье, халат, тапки «на резиновом ходу», журнал, часы и мобильник, отправляюсь в больницу. Хорошо, что все собрала вечером, а то бы непременно что-нибудь забыла! В больнице со мной снова побеседовал мой врач (я что-то подписала, а, вспомнила: «информированное согласие»), а еще анестезиолог. Мы остановились на эпидуральной анестезии. Сначала я побаивалась: ведь укол будут делать прямо в позвоночник! Но меня успокоили, что не совсем в позвоночник и что таких уколов анестезиолог делает по паре в день. Зато я ничего не буду чувствовать, буду спать, а после операции проснусь очень быстро. Зачем-то меня погружают на каталку.
Я, вообще-то и сама могу идти, но нет, так не положено. Едем. Здоровую ногу мне перевязывают эластичным бинтом. Зачем? Оказывается, чтобы тромбов не было. Никогда бы не подумала, что это помогает! А еще – вот ужас! – будут вводить катетер. Хорошо хоть – не почувствую, буду уже под наркозом. Просыпаюсь в палате интенсивной терапии. Хочется спать. Некоторое время лежу, мысли где-то плавают, нога не болит: анестезия еще действует. Приходит врач, осматривает меня и велит перевезти в обычную палату. Уже как следует я просыпаюсь в обычной палате.
Нога слегка побаливает. Катетер еще во мне. Вот ведь гадость! Медсестра обещает, что завтра его извлекут. А почему не сегодня? Нельзя, врач должен контролировать объем жидкости, которую я теряю. Есть пока нельзя, но, сказать по правде, и не хочется. Колют обезболивающее и антибиотик. Велят не вставать. Вот уж и не собиралась! Ближе к вечеру приходит муж с приветами от родных и друзей (врач просил минимизировать посещения, чтобы не натаскали заразы с улицы). Я рада его видеть, однако чувствую себя до такой степени усталой и разбитой, что не могу долго с ним говорить. Он уходит. Надеюсь, не обиделся.
На следующий день мне делают перевязку. Там, оказывается, было сделано дренирование – трубочка такая, чтобы раневая жидкость отходила. А я его толком не заметила, когда она была, и толком не заметила, как ее удалили. «Ну вот, дренаж я удалила»,- сказала медсестра.
Вот так я о нем и узнала. Потом мне ввели антибиотик и обезболивающее. И велели делать упражнения: двигать стопой вверх-вниз, чтобы не получилось тромбов. Двигаю. Потом вращать. Вращаю. А про себя радуюсь: свершилось! У меня новое колено! Ради этого можно и стопой повертеть! Будьте здоровы!
Журналист, Инна Павлова.
Видео: «Операция эндопротезирование коленного сустава»
страшно представить себе такую операцию, не болейте люди, и суставам вашим побольше здоровья!!! хоть медицина и не стоит на месте, но все же мы не в Израиле, а средств на Израиль далеко даже не у 5% населения..
это наверное жутко неприятно и не комфортно. а особенно если представлять, как в твоем теле ковыряются посторонние люди (даже пусть и тебе на благо)… мнительным вряд ли стоит заниматься таким «аутотренингом»))) был у меня знакомый с такой же практически коленкой как у автора статьи. но делалась операция ему еще в школьном возрасте и было это давно, так что по-любому технологии были другие да и оборудование, и подход — тоже иные. правда после операции спортом он заниматься перестал…
здоровья всем!
Операция конечно очень тяжелая, если будет одно только неправильное движение хирурга, то можно забыть о нормальной ходьбе человеку. Это очень тонкая операция, которая приносит жуть и неприятные ощущения человеку, которому делают операцию.